– Спокойней, друг мой! – повторил незнакомец.

Пушки еще гремели на берегу, хотя крики сменил возобновившийся разговор офицеров. Шнайдер весьма нелюбезно взглянул на вновь прибывшего.

– Будьте добры отодвинуться, – сказал он, – и дать мне проехать. Возможно, вы слышали обо мне. Я…

– Знаю, знаю, – откликнулся кавалерист. – А меня зовут Мерсье, Ги Мерсье. – Он прикоснулся к одному из золотых эполетов. – Скромный капитан разведчиков, как можете видеть. Что касается вас, месье, то за последние полчаса ваше имя прочно запечатлелось в моей памяти.

Бах! Бах! – прогремели на берегу последние залпы.

Оба всадника смотрели друг па друга, лошади под ними вздрагивали, но не от шума с берега. На левом бедре каждого кавалериста ташка барабанила о саблю.

– Но мне следует извиниться, – продолжал капитан Мерсье обманчиво беспечным топом. – Я следовал за вами из любопытства, после того как вы с полным основанием проучили этого гренадера за его дерзость. Потом, когда вы начали говорить о пашем достославном министре полиции, вы по-настоящему заинтересовали меня. Вы знакомы с Жозефом Фуше?

– Нет. Но я восхищаюсь его методами. А почему это вас интересует?

– Потому что, – задумчиво промолвил Мерсье, – я не уверен, что вы понимаете его методы. Когда я его знал…

– Вы?

– Да, я имел такую честь. Когда еще в юности я учился в Нанте, готовясь стать священником, Фуше, в то время вечно голодный, преподавал мне логику и математику.

– Ну и ну! – Шнайдер усмехнулся. – Я и не знал, что разведчики удостоились чести иметь в своих рядах лиц духовного звания.

– Увы! Это не совсем так, – с сожалением возразил Мерсье. – Очень скоро я обнаружил, что имею не большее призвание к служению церкви, чем будущий отец Фуше, который сделал отличную карьеру в миру. Он служил Робеспьеру

– Я тоже об этом слышал. – Шнайдер обнажил зубы в усмешке. – И вы любезно одобряете его кандидатуру, капитан Мерсье?