– Осторожней, умоляю вас! – послышался молодой голос.

Дорога была частично блокирована шестипушечной батареей летучей артиллерии, которой здесь было совершенно нечего делать.

Когда орудийная команда умудрилась привалить в рытвину переднее колесо фургона с боеприпасами, произошло неслыханное: ось сломалась, но набитый порохом фургон грохнулся наземь почти без повреждений. Циничные артиллеристы, повидавшие виды и привыкшие плевать па все, столпились вокруг весьма нервозного молодого офицера с золотисто-коричневатым пушком над верхней губой, живо интересуясь, каким образом их не разнесло на куски.

– Вот так-то, лейтенант д'Альбре, – весело промолвил пожилой унтер-офицер. – Хорошо, что шеф…

– Император! И перестаньте почесываться!

– Прошу прощения, мой лейтенант, у меня чесотка. Как я сказал, хорошо, что шеф здесь не присутствует. Если бы вы видели нас в прежние деньки, когда мы волокли пушки через Альпы, то и дело попадая в снежные бури… Случись такое там, мы бы услыхали пару теплых слов!

Сейчас «шефу» было всего тридцать шесть лет, а старейший из его маршалов едва достиг среднего возраста. Но французские солдаты измеряли время многочисленными битвами и странами, по которым они совершали триумфальные марши. Поэтому следы орудийных колес, ведущие через Альпы к Маренго

Юный лейтенант д'Альбре, отпрыск старинного аристократического семейства, примирившегося ныне с выскочкой императором, сидел на коне, едва удерживаясь в седле, покраснев до корней волос и испытывая муки унижения.

– Кессонная ось никогда не ломается! – заявил он. – По крайней мере, не должна ломаться!

– Все будет в порядке – поломку легко исправить, – успокоил его унтер-офицер, тайком подавая знак солдатам поддержать лейтенанта, что они и сделали.

– Подобный несчастный случай, – продолжал д'Альбре, – просто нельзя было предвидеть! По-моему, это не лучше, чем иметь в лагере убийцу-призрака, который невидим, даже когда он разгуливает при лунном свете.